А А А
Версия для слабовидящих Обычная версия

Интервью с врачом анестезиологом-реаниматологом БУЗ ВО «Павловская РБ» Чаркиной Мариной Викторовной

26.10.2020

Интервью с врачом анестезиологом-реаниматологом БУЗ ВО «Павловская РБ»
Чаркиной Мариной Викторовной



Марина Викторовна Чаркина – врач анестезиолог-реаниматолог БУЗ ВО «Павловская РБ». С момента открытия в Павловской больнице отделения «Для взрослых больных с инфекционным заболеванием, вызванными коронавирусом штамма Covid-19 (при подозрении или подтверждении) с койками реанимации и интенсивной терапии» и по настоящее время Марина Викторовна работает в этом отделении, спасая жизни пациентов, ставших жертвами нового коронавируса.

– Марина Викторовна, добрый день. Расскажите, пожалуйста, немного о себе. Давно ли вы в медицине, почему выбрали эту профессию, с какими трудностями столкнулись на профессиональном пути, что считаете главным в работе врача-реаниматолога?

Я в 2014 году закончила лечебный факультет Воронежской Государственной Медицинской Академии имени Н. Н. Бурденко, прошла интернатуру по специальности «анестезиология и реанимация» на базе БУЗ ВО «Павловская РБ» и с октября 2015 года работала в Павловской районной больнице на должности врача «анестезиолога-реаниматолога».Почему я выбрала профессию врача? Сложно однозначно ответить. Главным аргументом послужило то, что эта профессия приносит реальную, видимую пользу людям. К тому же она дает возможность учиться, интеллектуально развиваться всю жизнь. Сложностей в работе реаниаматолога хватает, но самое трудное и, пожалуй, самое главное в нашей профессии – уметь быстро принять правильное решение. Ведь от этого решения в реанимационном отделении практически всегда зависит жизнь человека, а принять его нужно успеть за считанные секунды.

– Марина Викторовна, расскажите, как изменилась ваша работа после начала эпидемии? Как вы приняли решение пойти работать в отделение для больных коронавирусом?

Я – анестезиолог-реаниматолог и до начала эпидемии уже не раз работала с пациентами, нуждающимися в ИВЛ, поэтому какого-то вопроса, нужно ли именно мне идти работать с больными COVID-19, у меня не возникало. Переучиваться, как многим врачам, не сталкивающимся ранее с особенностями ведения пациентов на искусственной вентиляции легких, не пришлось. Я просто продолжила выполнять свою работу, изменилось только то, что нагрузка, которая всегда в реанимации колоссальная, еще прибавилась. И, разумеется, СИЗ. Очень тяжело работать в этих скафандрах, но я понимаю, что это необходимо.

– Как протекают ваши рабочие будни сейчас? В чем отличие работы с пациентами этого отделения?

–Каждое утро в отделении начинается с обхода, но наши больные требуют повышенного внимания круглосуточно. Их состояние может резко и внезапно ухудшиться, кроме того, пациенты попадаются разные, необходимо следить, чтобы они не навредили себе. Приходится быть в какой-то степени психологом: успокаивать, уговаривать и даже заставлять человека лежать всё время на животе. Поэтому разделения на будни и выходные у нас сейчас нет, это круглосуточная вахта, как на войне.

– А были ли случаи, которые наиболее запомнились?

– Мы оказываем помощь не только жителям Павловского района: у меня были пациенты из Богучарского, Верхнемамонского, Калачеевского, Аннинского, Острогожского, Бутурлиновского, Воробьевского и других районов, но этот случай запомнился особенно. В конце сентября бригада скорой медицинской помощи доставила из соседнего района женщину пятидесяти двух лет. В течение пяти дней у нее держалась температура, беспокоила слабость, головные боли, одышка, тяжесть в грудной клетке, жажда и отсутствие аппетита. На пятый день температура повысилась до 38 градусов, одышка усилилась, и пациентку доставили к нам.

Хотя общее состояние больной было средней степени тяжести, ситуация усугубилась тем, что у неё имелись такие заболевания, как сахарный диабет, ожирение и гипертония, а как следствие – высокий риск сердечнососудистых осложнений. Показатель насыщения кислородом крови – один из главных маркеров состояния лёгких равнялся 94 % (при норме 95 и выше), компьютерная томография показала двустороннюю пневмонию. Внебольничную – то есть пациентка с пневмонией какое-то время лечилась самостоятельно.

Несмотря на начатое лечение, состояние больной ухудшилось, ей потребовалась кислородная терапия. Мы проконсультировали больную с главным внештатным пульмонологом Воронежской области и приступили к инфузионной терапии. Инфузионная терапия восстанавливает объём и состав внеклеточной и внутриклеточной жидкостей с помощью введения через венозный катетер. Учитывая клинику дыхательной недостаточности, пациентка была подключена к аппарату неинвазивной искусственной вентиляции легких, на котором в тяжелом состоянии находилась почти месяц. Через месяц после начала терапии состояние больной улучшилось, теперь она могла дышать без помощи аппарата. Сейчас больная продолжает получать лечение, но за её жизнь я могу уже не опасаться.

– Как вы считаете, что должны предпринять пациенты, чтобы снизить риск попасть в ваше отделение? Это просто лотерея или некоторые из ваших больных сами изначально допускали ошибки, повлиявшие на тяжесть болезни?

–Бывает упущено время из-за того, что человек не серьёзно отнёсся к заболеванию: не обратился вовремя к врачу или не соблюдал его рекомендации, спохватившись только тогда, когда вирус уже распространился и сделал свою чёрную работу.

– Вопрос личного характера: как ваши родные и близкие относятся к вашей работе в отделении? Как эпидемия повлияла на вашу личную жизнь?

– Они беспокоятся за меня, но поддерживают во всём. Времени на личную жизнь у меня сейчас практически нет. Отдыхать будем, когда закончится эпидемия.

– Марина Викторовна, последний вопрос, что бы вы хотели сказать жителям Павловского района в это сложное время?

– Берегите себя и своих близких. Не пренебрегайте мерами профилактики, они могут существенно снизить риск заражения. И не поддавайтесь панике, помогайте друг другу. Пока мы вместе – вирусу нас не одолеть.

Спасибо вам за рассказ! Желаем вам и всем нашим подписчикам крепкого здоровья!